01 / 07
02 / 07
03 / 07
04 / 07
05 / 07
06 / 07
07 / 07

СЛОВООБРАЗОВАНИЕ С КОНЦЕПТУАЛЬНЫМ ЗНАЧЕНИЕМ

Преподаватель Мамадалиева Сусанна Атамовна

Каршинский ГУ

Слова, обозначающие в разных языках одни и те же или близкие явления действительности, часто оказываются нетождест­венными, заметно расходящимися по своим концептуальным значе­ниям. Так. в русском языке мы различаем голубей и синий, а в неко­торых других языках этим двум словам соответствует одно—англ. blue, фр. bleu, нем. blau.Русское слово руки обозначает всю верхнюю конечность человека (или обезьяны) — от плеча до копчиков пальцев; правда, у нас есть еще отдельное слово кисть для части руки ниже запястья, но это последнее слово применяется редко, в специальных случаях: нормально мы говорим подать руку, пожать руку, взять за руку, мыть руки и т. д., а не «подать кисть», «пожать кисть» и пр.[1] В некоторых же других языках значение русского руки «распределено» между двумя словами: одно из этих слов регулярно (а не изредка, как - русское кисть) используется для обозначения кисти руки - это англ. hand, нем. Hand, фр. main; другое - соответственно arm. Arm, brasдля остальной части руки и лишь в специальных случаях для руки в целом.  Русское слово пальцы  в современном  языке относится  и  к пальцам рук, и к пальцам ног; в некоторых других языках такого общего слова нет, а существует по два слова — одно для пальца на руке (англ. finger, нем. Finger, фр. doigt), другое — для пальца на ноге (англ. toe, нем. Zehe, фр. orteil). Зато мы различаем мыть и сти­рать (о белье и т. п.), а немцы объединяют то и другое в одном гла­голе waschen.[2]

Иногда расхождения между языками касаются не отдельных слов, а целых лексических микросистем. Например, в системе тер­минов родства в некоторых языках оказываются существенными семантические дифференциальные признаки, не играющие роли в русской системе. В частности, современ­ному русскому слову дядя во многих языках соответствует по два слова: 1) лат. patruus, болг. чичо, польск. stryj(также и др.-русск, стрый) — для брата отца и 2) лат. avunculus, болг. вуйчо, польск. wuj(и др.-русск. уй) — для брата матери[3]. В саами (лопарском) языке для дяди по отцу (а также для тетки с материнской стороны) сущест­венным является еще один признак — моложе или старше отца (для тетки - моложе или старше матери;. Иногда, напротив, ока­зывается несущественным признак, казалось бы, очень важный, например признак пола. Так, в малайском языке рядом с общим обозначением saudarа 'брат или сестра` (включающим также двою­родных братьев и сестер) нет однословных обозначений отдельно для брата и отдельно для сестры, но зато есть особые слова, с одной сто­роны, для младших, с другой стороны, для старших братьев и сестер (без различия пола), а кроме того, еще разные слова для понятий 'старшие сестры' и 'старшие братья' (включая двоюродных). В вен­герском языке вплоть до XIX столетия также не было слов со зна­чением 'брат' (соврем, fiver) и 'сестра' (соврем, nover), а употреб­лялись только (существующие и сейчас) отдельные слова для старшего и для младшего братьев, а также для старшей и для младшей сестер. На основании такого рода различий между языками в со­ставе словаря и в значениях слов (а также и аналогичных различий грамматического порядка) была выдвинута «г и п о т е з а  л и н г в и с т и ч с с к о й  относите л ь н о с т и». Её сторонники -американцы Э. Сепир (1884—1939) и особенно Б. Уорф (1897—1941) — утверждают, что не только язык, по и само «видение мира» оказы­вается у разных народов разным, что каждый парод видит мир через призму своего языка и потому мыслит и действует иначе, чем другие народы.

        Можно сказать,  что слово - - м и н и м а л ь н а я единица, обладающая   позиционной   самостоятельностью.   Части   слова,   например морфемы внутри многоморфемного слова, такой самостоятельностью  не обладают.  Они   как  раз  связаны  жесткой  линейной  связью:   их    нельзя переставлять, между ними либо вовсе нельзя вставить никаких  других   морфем   (например,   в вы-брас-ыва-ть,   рыб-о-лов),   либо   же можно   вставить   лишь   немногие   морфемы   из жестко   ограниченных  списков (тепл-ая, тепл-оват-ая,  тепл-еньк-ая, тепл-оват-ень-кая;  погод-а, погод-к-а; да-ть, да-ва-ть). Показательно в этом отношении  сравнение в русском языке предлогов и  приставок,  в частности  параллельных и у-, от и от- и т. д.). Предлоги легко отделяются от слова, перед которым стоят и с которым связаны по смыслу, вставкой других слов: у стола; у большого стола; у небольшого, недавно купленного стола и т. д.  Поэтому  вполне закономерно считать предлог отдельным словом (хотя он и не составляет акцентного слова, см Приставка же неотделима от корня, перед которым стоит:   в  унести, отнести между у- или от- и -нести ничего нельзя вставить. Позиционная  самостоятельность  характеризует  все типы  слов  в языке, хотя и не в одинаковой степени. Следовательно, не может быть русского, английского, лопарского, малайского и т. д. мышления, а есть единое общечеловеческое мышление. Вместе с тем конкретный' и н в е н т а р ь   п о н я т и й, осознанных коллективом и устойчиво закреп­ленных в концептуальных значениях слов, во многом отличается от языка к языку и, в истории одного языка, от эпохи к эпохе. Однако эти различия, вопреки представлениям Сепира и Уорфа. не порождаются языком, а только проявляются в языке. Порождаются же они непосредственно или опосредованно различиями в о б щ е с т в е н-  ной  п р а к т и к е, в культурно-историческом опыте народов. Так, у лопарей в старину существовал обычай, согласно которому вдова выходила замуж за младшего неженатого брата своего покойного мужа, а вдовец женился на младшей незамужней сестре своей покойной жены; таким образом, младшие дяди со стороны отца были для детей «потенциальными отчимами», а младшие тетки со стороны матери  «потенциальными мачехами». Это их особое правовое положение и обусловило закрепление за ними специального слова; теперь обычай этот давно оставлен, по возникшее благодаря ему отдельно обозначение сохранилось и поныне.[4]

        Конечно, во многих случаях мы не можем конкретно объяснить различие между языками различиями в общественной практике, но это не меняет дела в принципе. Ведь отражение действительно­сти — не пассивный, а активный процесс. Отражая мир, человек определенным образом систематизирует и моделирует его, в зависи­мости от своих практических потребностей. К тому же сама много­гранность объективной действительности, многообразие признак предметов и явлений, наличие всесторонних связей между ними дают реальные основания очень по-разному группировать и объединять эти предметы и явления в классы, выдвигая на передний план то один, то другой из признаков. Рука в целом объективно представ­ляет собой известное единство, но вместе с тем кисть руки объективно отличается (по выполняемым функциям и т. д.) от остальной части; пальцы рук и ног объективно имеют сходные черты и так же объек­тивно отличаются друг от друга и т. д. Разные человеческие коллек­тивы могли по-разному сгруппировать данные опыта и соответственно закрепить эту группировку в значениях слов своих языков.

Хотя мы сейчас во многих случаях не можем конкретно объяс­нить практикой происхождение того или иного различия между язы­ками, мы в принципе знаем, что в ф и л о г е н ё з е,  т. е. в истории становления и развития человека, человеческого мышления и языка, дело обстояло именно так: общественная практика всегда была здесь первична, а различия между языками — вторичны. Другое дело — в о н т о г е н ё з е, т. е. в индивидуальном развитии отдельного человека. Рассматривая роль языка в становлении понятийного мышления индивида, мы должны признать, что каждый новый член общества   и   каждое  новое   поколение,   вступая   в   жизнь,   усваивает знания о мире при посредстве и потому в значительной мере, действительно, через призму родного языка.

Однако и последнее обстоятельство не создает каких-то непрохо­димых перегородок между народами. Ведь понятие выражается, как мы знаем, не только с помощью отдельного слова, но и в сочетаниях слов. В английском языке нет слова, соответствующего по значению русскому сутки, но то же самое понятие без труда пере­дается словосочетаниями dayandnight'день и ночь' или 24 hours'24 часа'. Если, говоря по-английски, нужно разграничить понятия 'голубой' и 'синий', к слову blueприбавляют определения light'свет­лый', или Cambridge'кембриджский' (для голубого) и dark'темный', или Oxford'оксфордский' (для синего).[5] В принципе все переводимо с любого языка на любой другой, и каждая мысль может быть так или иначе выражена на любом языке.

ЛИТЕРАТУРА.

  1. Ю.С. Маслов “Введение в языкознание” Высш. шк.М.1987 г.
  2. Щерба Л.В. «Языковая система и речевая деятельность» М. 1989 г.
  3. Гринберл Дж. «Квантитативный подход к морфологической типологии языков» М. 1963 г.
  4. Матезиус В.О. «Так называемом актуальном членение предложения» М. 1976 г.
  5. Холодович А.А. «Проблема грамматической теории» Л. 1979 г.